***
ночь души, говорят, плутай в трехмерном
пустом саду, чудес не требуй,
о женщине не спрашивай у ветра,
увертывайся, просто пребывай,
закрой глаза на номера автомобилей,
расслышь любую схваченную речь,
и если впереди молебен,
сверни за угол, перекресток срежь
всё очень просто, трубочка невроза,
не помнишь разве, что в потустороннем
израненная ласточка тереза
жж писала на старинном
я помню все слова, что следует куда
направить и какие там ступени,
но почему больнее никогда,
зачем настолько постепенно
и можно ли крутить кино иное
в то время как сражения везде
и вымораживает треснувшая глина
и звезды, звезды где
***
ты была права: действительно незачем
задаваться вопросом, почему именно эта
музыка заставляет чудовище, неуча
столбенеть, удивляться простым предметам
самым простым, самым школьным: микро-
трубочки, временные кристаллы
и всё остальное, что не по нашим меркам,
сверхмалое для сих малых
всё остальное, что в ответе за болтовню
поверх психотравмы, которая ширится
отвесно и непроглядно от дня ко дню,
превращая в сварливых ветеранов кириллицы
двоицу зазевавшихся и т.д.,
пропустивших построение после урока,
но ведь то и была необходимая маскировка,
запрещенные звуковые ходы.
***
это я на углу, пишу дурацкое,
как концовка следующего стишка,
чуваки из зет-чопа убили дворецкого,
я пишу об этом исподтишка
я в концовке не собирался кощунствовать,
просто порадовался, скворец,
что могу еще че-то почувствовать,
кроме как поскорее бы умереть
это я на углу, нахожу, как кажется,
океан слишком страшной любви,
вот почему ничего не вяжется,
а главная связь нерви-
рует непреложно, однако
не рвется, хотя проклинал,
обманывался, охал и ахал,
и в нежности знака тонул.
***
феникс-феникс, как упала твоя благодать!
так случилось, поскольку совсем забыл,
что расширенное однажды не сузить опять,
можно только забыть, черный пробел
расположить на месте следов, следов,
когда изумрудную хижину покидал,
полагая: среди общественных льдов
стану вселенский себе самому вокзал,
типа буду светиться всегда, всегда,
буду алленом в глубине альт-райт,
но запамятовал, т.к. беда, беда
не приходит одна, удлиняется во сто крат
брат уходит, уходит соснора, жена,
только дырка в когда-то пластичном мозгу,
стыдно сказать, пульсирует, обнажена,
хижины не видно, вообще ни зги,
но ведь вспомнил, получается, по щелчку,
феникс-феникс, получается широко
оглядеться по сторонам, подобно глотку,
и заесть ореховым пирогом
***
встретимся на Том перекрестке,
до тех пор будем охранять сны друг друга,
отрицать, что всё дело в закваске,
срываться на грубость, и так по кругу,
зато потом будем рифмовать, пока не завидим
янг лина в строгом цилиндре у подножья горы,
постмодернистский овидий
сюрреалистической темной поры,
скажешь тоже, но мне уже всё равно на янг лина,
потому что я и сам строгость обрел,
а в те времена красота мгновенно
разрушала положенный нам предел
кем положенный? и кто — мы? и еще несколько
новых вопросов в давно удаленном
гугл-доке, переписывай наскоро,
подпишись янг лином, далеким
другом, николаем гоголем
владом гагином, кем бы то ни было
***
вспоминать по фильмам, как это делать,
как мечтать о жизни иной,
только сердце не ошибалось,
билось вместе со мной,
а друзья ошибались, враги ошибались,
боже мой, кто только не
среди тех, что со мной ошивались
на проклятой стороне
истории и прочего бреда,
от которого и на трезвую перебор,
но откуда в таком случае бор
в отделении сбера,
в застенках собора откуда,
эти хвойные почему
наступают, скажи, вопреки уму
и склеивается посуда